Здесь расположена небольшая часть моих стихов. Если тебе зашло, остальные можно почитать в моём телеграм-канале.
вычли себя друг из друга и получили бесконечные разности величин получили ножичком перочинным в место откуда светят солнечные лучи мы для вас оставляем светлейшие из личин и ночами сбегаем что есть мочи во сне кричим нам с рожденья ответственно поручили неустанно калечить себя и потом лечить обручили чертей своих череду на причинах побыть ещё здесь в своём уютном аду.
Убежать, не сдержав Обещание горлу ножа. Обнаружить в себе Неприступность желания быть. И признать, что привычный До боли абсурд бытия Всё же будет получше Манящего лона мглы. Мне вложиться бы сердцем В ладоней твоих белый север, Предложить бы согреться Печалям твоим о ткань Моей гиблой души. Играю скерцо, Маскируюсь и жду, Когда Божья длань Мне укажет куда идти.
я существую где-то между атаками нот композиторов-минималистов я падаю каплями барочных фуг на усохшую землю материализма я где-то между подъёмом и нажимом педали раскладываюсь в протяжённости звучания струны как в гамаке в мягкой и нежной толще звука я плыву в ней как необретший страдание ребёнок не знающий что его ждёт завтра или через пять или через пятнадцать лет
На улице, где жили мы, не жили Великие поэты, не вершили Писатели великие сюжеты. Нас вылепили с нежностью из снега, Замешанного с грязью возле "Веги" ("*Такой завод разворовали, мрази!*") Забытый старший брат Новосибирска, Кому ты был уют? Кому был риском Стать тем, по ком молчат, а после — пьют? Покров. Набиты душами, панельки, Проснутся в белом по утру, и мерки Градусника вспомнят мерзлоту. Коса на камень. Рельсы до вокзала Речного ждут. И мы в шкафах бокалы Хрустальные оставив, из родного Утекаем навсегда.